Отец забывает У. Ливингстон

Слушай, сынок, говорю это, когда ты спишь, положив свою лапку под щеку. Светлые кудряшки прилипли к твоему влажному лобику. Я прокрался в твою комнату один. Несколько минут тому назад, когда я читал в библиотеке газету, на меня нахлынула волна жгучего раскаяния. С чувством вины и пришел я к твоей кроватке.

Вот о чем я подумал, сыночек: я был сердит на тебя утром, выбранил тебя, когда ты собирался в школу, так как вместо того, чтобы умыться, как положено, ты только провел полотенцем по своему лицу. Я дал тебе нагоняй за то, что ты не почистил свои ботинки, сердито накричал на тебя, когда ты уронил что-то на пол.

За завтраком тоже не оставлял тебя в покое. Ты пролил чай, жадно проглатывал пищу, клал локти на стол. Ты мазал слишком много масла на хлеб. Когда я уходил на работу, ты, убегая к своим игрушкам, обернулся, помахал мне рукой и крикнул: "До свидания, папа!". Я нахмурился в ответ: "Не сутулься!".

Затем после обеда все началось сначала. Подходя к дому, я заметил, что ты играешь в шарики, стоя на коленях. На твоих чулках были дырки. Я унизил тебя перед друзьями, заставил идти перед собой к дому. "Чулки дорого стоят, и если бы ты сам должен был покупать их, то был осторожнее". Услышать такое от отца!

Ты помнишь, как позже, когда я читал в библиотеке, ты боязливо вошел с настороженностью в глазах? Когда я взглянул поверх газеты, раздраженный тем, что мне помешали читать, ты заколебался у дверей. "Что тебе надо?"- огрызнулся я.

Ты ничего не сказал, но одним прыжком бросился ко мне, обвил ручки вокруг моей шеи и поцеловал меня, и твои ручки сжались с нежностью, переполнявшей твое сердце, нежностью, которую не могла уничтожить даже моя черствость. И затем ты убежал вприпрыжку вверх по лестнице.

И вот, сынок, вскоре после этого газета выскользнула из моих рук, и ужасный пронзительный страх овладел мной. Что сделала со мной моя скверная привычка. Привычка всегда обвинять, постоянно делать замечания. Все это доставалось тебе от меня только за то, что ты- мальчик. И не потому, что я не люблю тебя, а потому, что ожидал слишком многого от ребенка и мерил на свой собственный аршин - на аршин своего возраста.

В твоем же характере так много хорошего, тонкого, верного. Твое маленькое сердце так велико, как рассвет над широкими холмами. Это проявилось в том порыве, с которым ты бросился ко мне и поцеловал перед сном.

Теперь ничто другое не имеет значения, сын: я пришел к твоей постели в темноте и, пристыженный, встал перед тобой на колени.

Это весьма слабое искупление вины, знаю, что ты не понял бы всего этого, если бы я сказал это тебе, когда ты не спишь. Но завтра я буду настоящим отцом! Буду дружить с тобой, буду страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеешься. Я прикушу свой язык, если в нем появятся раздраженные слова. Я всегда буду повторять, как если бы это было ритуалом: "Он всего лишь мальчик, маленький мальчик!".

Боюсь, что мысленно видел тебя взрослым. Но теперь, когда я вижу тебя здесь, усталым и свернувшимся в своей кроватке, вижу, что ты еще ребенок. Вчера еще мать носила тебя на руках и твоя головка покоилась на ее плече. Я требовал слишком многого, слишком многого.

Автор: У. Ливингстон Ларид

Просмотров: 7Комментариев: 6

Недавние посты

Смотреть все

8 марта 2021

16+

ТВОЙ ПАПА

Этот сайт создан в поддержку девочкам, которые остались без папы. Мы вырастаем, но чувствуем, что недополучили отцовской любви. Надеемся, что этот сайт позволит излечить твое сердце.

МУЗЫКА ДЛЯ СИЛЫ